Коллекционер Джон Фаулз

Давно и безнадежно люблю Фаулза, но мне кажется, что я начала знакомство с его творчеством не с той книги. Кажется, первым был Волхв. И не самый простой заход в мир этого английского автора. Кстати, он наш современник, а кажется, что это уже классика. Парадокс хороших книг: они вне времени. Так вот, если вы не знакомы еще с Джоном Фаулзом, то возьмите для начала Коллекционера, здесь есть все, чтобы влюбиться без памяти.

За что я люблю настоящие книги, так это за возможность прожить еще одну жизнь. Даже если в этой вымышленной жизни тебя ждет фиаско, то ты перенесешь его в спокойной уютной обстановке своей спальни, под мягким пледом и светом ночника. Тебе ничто не угрожает, но сколько эмоций!

В этот раз я прожила жизнь девушки, похищенной маньяком и заточенной в подвале дома, который он купил специально для этих целей. Не волнуйтесь, он не мучил и не насиловал пленницу, вел себя очень «по-джентельменски», даже слишком. Я бы даже не назвала его маньяком – слишком мягкий, без вот этой маньячей изощренности и харизмы, слишком серое ничто. Тем не менее, зло бывает редко настолько зловещим.

Он – одинокий служащий, который коллекционировал бабочек. Ничем особо не примечательный тип. Кроме того, что внезапно разбогател после выигрыша на скачках.

Она – студентка художественного колледжа, молодая художница, только начинающая свой творческий путь.

Он давно ее заметил, обожал молча и на расстоянии, следил, мечтал. Она так и осталась бы его мечтой, если бы не «эти деньги».

«Она сидела на третьей от меня скамейке, ко мне боком, и читала, а я целых полчаса на нее смотрел. Смотреть на нее было для меня ну все равно как за бабочкой охотиться, как редкий экземпляр ловить. Крадешься осторожненько, душа в пятки ушла, как говорится… Будто перламутровку ловишь.  Я хочу сказать, что я о ней всегда думал такими словами, как «неуловимая», «ускользающая», «редкостная»… В ней была какая-то утонченность, не то, что в других, даже очень хорошеньких. Она была – для знатока. Для тех, кто понимает.»

Их знакомство произойдет уже в подвале дома похитителя. Она, конечно же, узнает его. Во-первых, после такого выигрыша о нем трубили во всех газетах, во-вторых, у художников цепкий взгляд и хорошая память на лица.

«Годы напролет он искал, во что бы воплотить свое безумие. И нашел меня… Потом были бабочки. И мне было их так жаль, бедных, мертвых, они такие же его жертвы, как я. Я вдруг поняла, что тоже схожу с ума, что он жесток и коварен. Конечно, я здесь, в его доме, смеюсь вместе с ним и наливаю ему чай, словно я – его лучший друг или возлюбленная. Это и есть безумие, ведь он меня похитил!»

Книга условно разбита на три части. В первой и в последней – речь идет от имени похитителя, Фредерика Клегга, впрочем, нет необходимости запоминать его имя.  Вторая часть – дневник Миранды, похищенной девушки. Забавно, в первой части нет ни одной цитаты, которую мне бы хотелось выделить или запомнить, а дневник художницы практически весь залит желтым маркером.

«Вы презираете тех, кто принадлежит к высшим кругам, за их снобизм, за высокомерный тон, за напыщенные манеры, верно? А что вы им противопоставляете? Мелкое тщеславие, любование собой, тем, что не позволяете себе неприличных мыслей, неприличных поступков, неприличного поведения. А вы знаете, что все великое в истории искусства, все прекрасное в жизни фактически оказывается тем, что вы считаете неприличным, либо рождено чувствами, с вашей точки зрения, совершенно неприличными? Страстью, любовью, ненавистью, истиной. Вам это известно?»

Фаулз говорит устами Миранды с читателями. Очень много высказываний об искусстве в целом, об обществе, о  книгах, невозможно что-то пропустить, все кажется важным и находит отклик внутри.

«Он сидел очень тихо, уставившись в альбом и всем своим видом демонстрируя, что ИСКУССТВО ПРЕКРАСНО (ради моего удовольствия, а вовсе не потому, что сам так думает).

-Знаете, что мне кажется самым странным в этом доме? В нем совершенно нет книг. Кроме тех, что вы купили для меня.

-Наверху есть.

-Про бабочек…

-И другие.

-Несколько жалких детективов. Вы хоть когда-нибудь читаете хорошие книги? Настоящие? Книги о важных вещах, написанные людьми, которые по-настоящему чувствуют и понимают жизнь? Не ту дешевку, которую берут с собой, чтобы убить время в метро или электричке. Понимаете – книги?!

-Легкое чтение мне больше по душе (он вроде тех боксеров, которым от всей души желаешь нокаута).

-Вам бы почитать «Над пропастью во ржи». Знаете, я эту книгу уже два раза прочла, а ведь я младше вас на целых пять лет.

-Обещаю прочесть.

-Это вовсе не наказание.

-Я ее посмотрел, когда купил.

-И она вам не понравилась…

-Попробую прочесть.

-Вы мне надоели!»

Миранда окрестила похитителя Калибаном. Сразу оговорюсь, это не мутант из Вселенной Marvel Comics. Это персонаж из пьесы Шекспира «Буря», и есть мнение, что Шекспир цитировал в этом образе Монтеня с его «благородными каннибалами». Короче, образ собирательный, символ какой-то дичи – вроде «благородного дикаря», думаю, это такой тонкий троллинг. Просто имейте ввиду, что если вас назвали Калибаном (еще хуже, если с маленькой буквы к), то это не комплимент :).

«Ненавижу невежество! Невежество Калибана, собственное невежество, невежество всего мира! О я могла бы учиться без конца. До слез хочется – учиться, учиться, учиться.

Кляп во рту и связанные руки.

Уложу дневник спать, он живет у меня под матрасом. И стану молиться Богу, пусть даст мне возможность учиться.»

Каждый вечер, читая перед сном, возмущалась и не могла заснуть. Все думала, ведь не может же так быть, чтобы красивый, живой ум не смог найти выход из такой патовой ситуации. Ну, должна же Миранда что-то придумать, обвести похитителя вокруг пальца. Интеллект должен выиграть у посредственности эту партию.

«Глубочайшее наслаждение тем, что я в его власти, что все дни напролет он может проводить, разглядывая меня. Ему безразлично, что я говорю, что чувствую. Ему важно только, что он меня поймал. Словно бабочку. И что я здесь.

Я могла бы выкрикивать ему в лицо всяческие ругательства сутки напролет – он бы и глазом не моргнул. Ему нужна я, мой вид, моя наружность, а вовсе не мои мысли, чувства, душа и даже не тело. Ничего из того, что есть во мне одушевленного, человеческого.

Он – коллекционер. Коллекционерство – огромное мертвое нечто, заполняющее все его существо.»

В конце концов, можно даже не прибегать к насилию (хотя я мысленно несколько раз била Калибана по голове чем-то тяжелым, чтобы наверняка, вот прям до смерти), можно притвориться его другом, внушить ему, что ты его любишь. Ведь это ради спасения!

• 

У таких людей нет эмоционального интеллекта, но есть звериная чуйка, они с маниакальной педантичностью продумывают все до мелочей. Их невозможно обмануть, они всегда настороже. Вот как? Это на инстинктивном, каком-то низшем уровне, не очень доступном тебе со всеми твоими ментальными нагромождениями. Тебе кажется, что нужно взывать к разуму, к логике, к человеколюбию. Но с подобными людьми это напрасная трата энергии. Нужна только сила, только насилие. А этой опции у тебя нет.

«Больше всего меня раздражает то, как он говорит. Штамп за штампом, клише за клише, и все такие устаревшие, будто он всю жизнь общался с одними стариками. Сегодня он произнес: «Я наведался в магазин по поводу тех пластинок, в отношении которых был сделан заказ». А я говорю: почему бы просто не сказать: «Я узнавал про пластинки, которые вы просили»?

Я понимаю – это трагедия, я понимаю, он – жертва убогого мещанского мирка, насквозь пропитанного затхлыми установленными нонконформистской церкви; жалкая жертва промежуточного социального слоя, униженно и гротескно стремящегося перенять стиль жизни и манеры людей из «высшего общества».

Я просто заболеваю, когда думаю о слепом, мертвом безразличии, затхлой неповоротливости и консерватизме огромного множества людей у нас в стране…»

Конечно, чувствуя немного англичан, английских авторов и литературу в целом, понимаешь, что тут все метафорично, иносказательно и символично. Английские художники – не важно, даже о чем речь, книга, картина или фильм – всегда пропитывают свое произведение символами.

Смотрели, кстати, рождественское обращение королевы Елизаветы II? Если еще нет, то обязательно посмотрите, это так трогательно, до слез. Так вот, в кадре совершенно нет ничего случайного — платье черничного цвета, брошь, портрет супруга Филиппа – все-все не случайно, везде символы, нужно просто научиться их читать. Думаю, только англичане владеют этим искусством.

«И я вдруг осознала, как печальна жизнь, которую он ведет. Как и сестра его, и тетка, эти жалкие, несчастные люди. И их родственники в Австралии. Почувствовала тяжкую, тупую, всепоглощающую безнадежность такой жизни. Словно люди на рисунках Генри Мура, в темных тоннелях метро, во время немецкой бомбежки. Им не дано видеть, чувствовать, танцевать, рисовать, плакать, слушая музыку, ощущать мир вокруг и западный ветер… им не дано быть в истинном смысле этого слова.»

Поэтому Коллекционер – это не просто история про похищенную маньяком девушку. Это размышления о современном искусстве, которое пытаются заточить, загнать в какие-то академические рамки, о непонимании и нежелании слышать голос художника, о «мнении» большинства, которое не подкреплено знаниями. Как-то так я услышала Фаулза в этой книге.

«Почему мы должны мириться с их скотским калибанством? Почему живые, творческие, добрые и порядочные люди мучительно отступают перед бесформенной серой массой, заполняющей мир?

Мученица. Пленница, лишенная возможности расти, развиваться. Отданная на милость этому воплощению вечной обиды, сгорбленному под жерновами неприязни и злобной зависти, этому олицетворению всемирного калибанизма. Потому что все калибаны мира ненавидят нас за то, что сами они не такие как мы. Калибаны преследуют нас, вытесняют, отправляют под бомбы, на гибель, издеваются, смеются над нами, зевают нам в лицо, закрывают глаза и уши, чтобы только не замечать нас, не проявлять – хотя бы случайно – уважения, пока мы живы. Зато пресмыкаются перед величайшими из нас, когда мы умираем. Готовы платить десятки, сотни тысяч за картину Ван Гога или Модильяни, которым при жизни плевали вслед. Гоготали. Отпускали грубые шутки по поводу тех же картин.

Ненавижу невежество и необразованность. Напыщенность и фальш. Злобу и зависть. Ворчливость, низость, мелочность. Всех заурядных мелких людишек, которые не стыдятся своей заурядности, коснеют в невежестве и серости. Ненавижу…»

Очень много рассуждений Миранды об искусстве, и это для меня как бальзам на душу. Я только что сдала экзамен по истории искусства, поэтому ловлю каждое высказывание, любое мнение, знакомые имена художников – все-все еще свежо, раскладываю в нужные ячейки памяти, любуюсь, формирую свой месседж, хочу постоянно слышать голоса экспертов и любителей, всех причастных. Очень иногда комично выглядят ее монологи перед похитителем.

«После ужина пыталась объяснить ему, что следует искать в абстрактном искусстве. Безнадежно. Бедняга вбил себе в башку, что писать картины – значит просто баловаться карандашом или кистью, пока не добьешься фотографического сходства. Он считает, что создавать замечательные бессюжетные композиции как-то аморально. Говорит: «Я вижу, получается красивый узор». Но он ни за что не соглашается считать этот «красивый узор» произведением искусства. Дело в том, что для него некоторые слова приобретают некий странный, тайный смысл, иное звучание. Все, что имеет отношение к искусству, приводит его в смущение и даже, кажется, оказывает какое-то гипнотическое воздействие. Искусство вообще несколько аморально. Он знает, что великие произведения искусства – велики, но «великое» — значит запертое в музеях, и рассуждают о нем только ради показухи. Живое искусство, современные художники и их картины его шокируют. Невозможно говорить с ним об этом: самое слово «искусство» явно вызывает в его мозгу целую череду греховных помыслов.

Очень хотелось бы знать, много ли на свете таких как он. Разумеется, я знаю, огромное большинство…»

Для меня это грустная история о победе посредственности, потому что она сильнее, больше, хитрее. Не хочу фокусироваться на этом, нужно уже отпустить, принять и идти дальше. Так и сделаю.

Кому читать? Можно всем, не обязательно видеть аллюзии или интересоваться искусством, чтобы получить удовольствие от этой книги. Вчера читала у Эрика Борка о создании захватывающих сюжетов, там было выделено 5 составляющих удачного сценария:

1. В задумке есть одна большая проблема, для решения которой понадобиться целый фильм (книга в нашем случае).
2. То, чего хочет главный герой, кажется маловероятным и труднодостижимым, но не невозможным.
3. Проблема так сложна, что в попытках решить ее герой дойдет до предела собственных сил и возможностей.
4. Его поступки приведут к неожиданным осложнениям и конфликтам, которые потребуют новых действий.
5. Проблема будет разрешаться до тех пор, пока герою и читателям не покажется, что все потеряно. Разрешить ее сможет лишь грандиозная финальная битва. Герой побеждает. Или проигрывает. И тогда мы чувствуем, что столкнулись с высокой трагедией.

В Коллекционере все критерии захватывающего сюжета удовлетворены на 100%. Так что скучать не будете, обещаю. Надеюсь, не сильно наспойлерила?

Напоследок оставлю вот эту фразу из книги, очень она мне нравится, в ней вся соль о настоящем искусстве, о гениальности и собственном голосе в этом мире:

«Если ты стремишься дойти до самой глубинной своей сути, то форма, в которую выливается твое искусство, для тебя совершенно не имеет значения. Не важно, будут это слова, краски, звуки. Все, что угодно! Это все равно, что твой собственный голос. Каким бы он ни был, ты миришься с ним и говоришь, как можешь, ибо у тебя нет выбора. Но важно, что ты говоришь. Именно это отличает великое искусство от всего остального. Шельмецов, овладевших техникой письма, во все времена хватало, а в нынешний благословенный век всеобщего универсального образования – и подавно.»