Камера обскура Владимир Набоков

Недавно ребенок меня озадачил своим желанием «почитать что-нибудь из русской классики». Устал, говорит, читать переводных авторов. Хочется почувствовать прям слог в оригинале, без вмешательства переводчиков и редакторов. Тут возникли небольшие сложности, потому что «Достоевский, Толстой, Пушкин — сразу нет», «современных авторов не предлагать», «хочу классику еще досоветской эпохи» и все такое прочее. А похвастаться большой библиотекой именно русских писателей я не могу, да и купить книги во время пандемии — еще тот квест! Пока рылись на пыльных полках, нашла несколько томиков Набокова, «Камеру обскура» отложила для себя, а «Приглашение на казнь» предложила Дане — вроде зачитался, но «все неоднозначно».

Я очень люблю «Лолиту», по большому счету, это единственная книга Набокова, которую я читала, и это было давно. Эти небольшие романы купила, наверное, полгода назад, кто-то похвалил стиль автора, захотела понять, о чем идет речь.

Камера обскура — название довольно интригующее. В переводе с латыни «camera obscūra» — это темная комната, простейший вид устройства, позволяющего получать оптическое изображение объектов. Представляет собой светонепроницаемый ящик с отверстием в одной из стенок и с экраном на противоположной стене. Лучи света, походя сквозь малое отверстие, создают перевернутое изображение на экране. При этом камера не может обеспечить высокую резкость изображения. При уменьшении диаметра отверстия резкость повышается лишь до какого-то предела, после которого резкость опять начинает падать. Можно почитать в Википедии подробнее про это устройство, если интересно. Понятно, что название книги скорее символическое, и понять почему автор выбрал именно его, получится после прочтения романа. Очень тонко.

Что еще меня удивило, так это спойлер самого автора в предисловии:

«Жил был некогда в Берлине человек (средних лет). Он был богат, уважаем, счастлив. В один прекрасный день он бросил жену и ушел к молоденькой любовнице. Он ее любил, а она его нет, и жизнь его окончилась трагически. Вот и вся история, и на том бы мы ее и оставили, кабы в самом повествовании не было пользы и удовольствия. И хотя на надгробном камне довольно места для сокращенного, в мшистой обложке, изложения человеческой жизни, а все-таки всегда хочется знать подробности…»

Бруно Кречмар — состоятельный немец, живущий в Берлине в 20-х годах прошлого века, искусствовед, делец. Когда-то давно женился, родилась дочка. Жену он скорее любит, у них теплые, доверительные отношения. Однажды перед деловой встречей Бруно заходит в кинотеатр, скоротать время, и знакомиться с девушкой, которая провожает зрителей в темный кинозал во время сеанса.

Магда из простой рабочей семьи, и, хотя, ей всего 16 лет, но она уже давно не ребенок. Работать она вынуждена, хотя давно подыскивает себе состоятельного «папика», который возьмет ее на содержание и поднимет социальный статус. Никакими выдающимися способностями и желанием развиваться наша нимфетка не обладает, поэтому делает ставку на молодость и миловидную внешность. Когда девушка понимает, что Кречмар у нее на крючке, она быстро устраняет из его жизни жену и дочь, написав ему письмо (с 10 грамматическими ошибками). Почту всегда разбирает жена, так у них заведено в семье давно, поэтому жена покидает главного героя еще до начала его романа с Магдой. Очень точный выстрел! Вы все еще думаете, что 16 лет — это ребенок? Только не в этом случае. Возраст юный, но какая хватка! Смертельная…

Очень волнительно читать про начало их отношений. Набоков довольно строго расставляет акценты — у Магды совершенно не остается шансов понравиться читателю, с Кречмаром пока не так очевидно:

«Кречмар научил ее каждое утро принимать ванну с мылом, вместо того чтобы только мыть шею и руки, как она делала раньше. Ногти у нее были теперь всегда чистые, и не только на руках, но и на ногах отливали земляничным лаком… Он открывал в ней все новые очарования, — а то, что в другой показалось бы ему вульгарным лукавством или грубым бесстыдством, в Магде — только трогало и смешило его.»

Вообще, конечно, забавно наблюдать всегда за подобным mésalliance, мы же руководствуемся логикой и здравым смыслом — в этом наша ошибка. Это не про логику, а про что-то другое.

«Его удивляло в ней отсутствие любознательности, — она не спрашивала ничего из его прошлой жизни, принадлежа к числу тех людей, которые представляют себе ближнего по известной схеме и схеме этой доверяют вполне. Он старался иногда занять ее своим прошлым, говорил о детстве, о матери, которую помнил лишь смутно, и об отце, крутом сангвинике, любившем своих лошадей, собак, дубы и пшеницу своего поместья, и умершем внезапно, — и отчего? — от сочного, тряского смеха, которым разразился в бильярдной, где гость-краснобай, шмякая кулаком в ладонь, выкрякивал сальный анекдотец.

-Какой? Расскажи, — попросила Магда облизнувшись.

Но он не знал какой…»

«Какой анекдот?» — надо же, выхватила саму суть из рассказа. Грустно. Но ведь не Бруно! Наш зрелый Ромео пытается даже свои рефлексии на тему искусства обсудить с возлюбленной:

«Он говорил о ранней своей страсти к живописи, о своих работах, о ценных находках, о том, как чистят картину — чесноком и толченой смолой, — как старый лак обращается в пыль, как под фланелевой тряпкой, смоченной скипидаром, исчезает грубая, черная тень и вот расцветает баснословная красота — голубые холмы, излучистая восковая тропинка, маленькие пилигримы… Магду занимало главным образом, сколько стоит такая картина.»

Кречмар оглядывал гостиную, и его поражало, что он, не терпевший безвкусия в вещах, полюбил это нагромождение ужасов, эти модные мелочи обстановки, которыми без разбора пленялась Магда. На все падал отсвет его страсти и все оживлял.

Когда у главного героя дочка заболевает гриппом и умирает, Магда запрещает ему идти на похороны. Что? Да-да, эта маленькая дрянь, но Бог с ней! Как взрослый человек может так поступить? Так не бывает! Очень эмоциональный момент в романе, после которого понятно, что бывает все. И тогда, и сейчас. В том числе и то, что тогда люди тоже умирали от гриппа…

Опять я сокрушалась над чернотой человеческой души, как после «Повелителя мух» Уильяма Голдинга. Причем, не Кречмар был причиной. В романе есть и другие герои, помимо описанных здесь, с которыми не хочется повстречаться в реальной жизни — это и любовник Магды Горн, и ее брат.

Понятно, что ничем хорошим книга не закончится. Но это очевидно еще с первых строк. Надеюсь, я не больше Набокова наспойлерила тут. Читается быстро, осадочек остается надолго. Мне кажется, что я могла бы прочитать ее за один присест, если бы не моя вечная работа и сила воли — нечеловеческими усилиями заставляла себя дочитать до конца главы, чтобы лечь спать в более-менее разумное время.

Кому читать? Всякому читателю — мужчинам и женщинам, парням и девушкам. Тем, кто стоит на пороге адюльтера может еще пригодится. Не думайте, что Набоков вам будет читать нотации, просто даст возможность рассмотреть ситуацию с разных сторон, взвесить все за и против, что бы жизненная проза вас не раздавила, не оставив и мокрого места.

Самое забавное, что у меня нет любимой фразы в этом романе. Но чтобы не нарушать заведенную традицию, напишу сюда вот это:

«Он с ужасом замечал теперь, что, вообразив, скажем, пейзаж, среди которого однажды пожил, он не умеет назвать ни одного растения, кроме дуба и розы, ни одной птицы, кроме вороны и воробья. Кречмар теперь понимал, что он, в сущности, ничем не отличается от узких специалистов, которых некогда так презирал, от рабочего, знающего только свою машину, от виртуоза, ставшего придатком к музыкальному инструменту. Специальностью Кречмара было в конце концов живописное любострастие. Лучшей его находкой была Магда. А теперь от Магды остался только голос, да шелест, да запах духов, — она как бы вернулась в ту темноту маленького кинематографа, из которой он ее когда-то извлек.»