Антихрупкость Николас Талеб

Я уже даже не помню, когда и при каких обстоятельствах купила книгу Антихрупкость. Но читать ее я начинала в несколько подходов. Первый раз, наверное, около 1,5 лет назад, именно тогда я очаровалась историей Фалеса — древнегреческого философа из Милета, которого относят еще к «досократикам». Затем почему-то отложила, но книга была всегда под рукой. Она настоящий путешественник и мой спутник жизни на протяжении года :). И вот, наконец, после новогодних праздников, я собралась с мыслями, и погрузилась в плановое чтение — вплоть до середины февраля. Когда дочитала, почувствовала легкую грусть, как-то привыкла уже перед сном получать свою дозу талебовсого остроумия и дофамина. Но ничего не поделаешь! Точка поставлена. Нужно передать эстафету другим читателям.

Эта книга — удивительное приключение, которое нужно пережить, чтобы почувствовать каждой клеточкой своего ума: «Счастье в процессе, а не в достижении цели». Это тот случай, когда автор обладает любопытством, азартом, временем, смелостью скрещивать различные области знаний и транслировать это во вне, без страха прослыть «безумным шляпником».

Ведь именно на пересечениях образуются интересные вещи, а Талеб искусно жонглирует своими знаниями (экономика, политика, история, образование, философия, математика, религия и пр.) и смело завязывает их в узлы. Наблюдать за процессом волшебно! Кстати, около года назад, в Москве было его выступление, уж не знаю какими коврижками его заманили в наши широты. Но стоимость входного билета на тот момент мне показалось какой-то неразумной — около 15 000 руб., поэтому я воздержалась. Теперь, конечно, жалею. Но вот этого «к чёрту деньги!» у меня тогда не произошло, мамаш израэл наступил на горло философу, увы (куда только исчезает мой рациональный израэл, когда я захожу в магазин сумок?).

Но давайте разберемся, что подразумевает Талеб под «антихрупкостью» — понятно, что такого слова нет в языке, это изобретение автора. В лучшем случае, когда мы хотим придумать антоним к хрупкости, на ум приходит «неуязвимость». Но антихрупкость — это немного другое. Неуязвимое противостоит встряске и остается прежним, а антихрупкое, пройдя сквозь испытания, становится лучше прежнего. Т.е. есть вещи и явления, которым встряска идет на пользу, они расцветают и развиваются, сталкиваясь с переменчивостью, случайностью, беспорядком, стрессорами, риском и неопределенностью. Этим свойством обладает, например, эволюция, идеи, процветающие экономики, выжившие фирмы, хорошие кулинарные рецепты, экваториальные леса и пр. Вообще, заметила, что после книги стала классифицировать все-все на «хрупкое» и «антихрупкое» — еще то развлечение!

Почему же после встряски вещь или явление может стать лучше и как такое возможно? Ну, не пострадать — понятно, но стать лучше? Видимо, речь идет о посттравматическом росте и гиперкомпенсации: перемены и инновации начинаются тогда, когда гиперреакция на неудачи высвобождает избыточную энергию. Вспомните офисную мудрость: если вы хотите, чтобы подчиненные сделали что-то срочно, поручите это самому загруженному работнику в конторе. И ведь сделает! Чем больше мы загружены, тем эффективнее выполняем внезапно нарисовавшиеся задачи. Это и есть гиперкомпенсация.

Автор, кажется, на ходу выдумывает термины, постараюсь их расшифровывать по мере повествования. Например, сейчас самое время ввести в обиход «черного лебедя».

Черные лебеди — это непредсказуемые и нерегулярные события огромного масштаба, влекущие за собой тяжелые последствия.

Автор считает, что когда мы строим свои жалкие прогнозы (не важно на предмет чего — курса доллара, трафика на сайт, экономики, своего веса, распространения коронавируса), опираясь на теорию, мы не можем учитывать влияние Черных лебедей . Мы при прогнозировании опираемся лишь на предыдущий опыт, на теорию и статистику. Он называет это проблемой Лукреция — по имени римского поэта и философа, который писал: «Дурак верит, что самая высокая гора в мире равна по высоте той горе, которую он видел». Самое большое явление любого рода, о котором мы слышали, кажется нам наиболее грандиозным из всех существующих.

Опираясь на такие прогнозы, мы создаем хрупкие системы — типа реактора «Фукусима-1», потом пожинаем плоды своих «точных» расчетов и прогнозов. Как мой ребенок сказал, вернувшись с пробника ЕГЭ по русскому:

«Мы встретились с доселе невиданным …»

(почему он так говорит? откуда эти архаизмы?).

Опираясь на статистику, используя доказательства, мы ведем себя как индюшка перед Днем Благодарения. Мясник откармливает индюшку тысячу дней, с каждым днем она все больше убеждается в том, что мясники любят индюшек — об этом свидетельствует вся статистика, жизнь спокойна и предсказуема, птица строит прогнозы и планы на будущее. Но тут наступает День благодарения! Индюшке нужно срочно пересмотреть все свои теории. О, как это больно!

Из этой истории мы можем вынести, что отсутствие доказательств близости катастрофы еще не означает, что мы доказали, будто катастрофы не будет, и, между делом, уяснить разницу между настоящей и сфабрикованной стабильностью.

Пора ввести новый термин в лексикон.

Хрупкодел — тот, кто строит планы в медицине, экономике, социальной жизни, принуждает вас стать частью донельзя искусственных решений и действий, когда выгода мала и видима, а побочные эффекты в потенциале огромны и невидимы. Хрупкоделы делают других более хрупкими, будучи уверенными в том, что понимают происходящее.

Антиподом хрупкодела является фланёр — человек, который не опирается на прогнозы и точный план действий, а просто держит нос по ветру, впитывает новую информацию и на каждом шагу решает куда и как именно он движется. Рациональный фланер.

Хрупкодел пропитан иллюзиями, что он уже все знает, и дает вам программу действий, которую сложно пересмотреть, в то время как фланёр постоянно и рационально меняет цели по мере поступления новой информации. И ведь действительно — восприятие жизни как «управление целями» больно бьет по экзистенциальному «я».

Ну, хорошо — есть события, которые мы не можем предсказать и предвидеть, это понятно. Но что же делать?

Полюбить неопределенность, научиться как-то с этим жить и извлекать максимальную пользу! Жить в неопределенности очень непросто — это же хаос, а человеческий мозг во всем пытается отыскать закономерности и навести порядок. Но как ни парадоксально, хаотические системы, в которых имеют место колебания, называемые хаосом, могут быть стабилизированы добавлением случайности.

Можно провести эксперимент. Заставить шарики хаотично скакать по столу в ответ на размеренные колебания столешницы — шарики будут двигаться резко и неизящно. Затем внести случайность — щелкнуть по столешнице, скачки сделаются размеренными и плавными. Хаос превратится в порядок! И не потому, что в системе стало меньше хаоса, а потому, что в нее добавили абсолютно случайные колебания малой интенсивности. Это очень красивый эксперимент! Вы все еще любите стабильность и опасаетесь неопределенности?

Понимаете, когда мы пытаемся найти правильное решение и упорядочить хаос, опираясь на статистику и теорию, велика вероятность ошибки. Но что-то ведь делать надо? Нельзя же вот так вот сидеть сложа руки! Стремление действовать, желание немедленно помочь Талеб называет «наивным вмешательством» и вводит новый термин — ятрогения.

Ятрогения — вред, наносимый лекарем, когда врачебное вмешательство приносит больше вреда, чем пользы.

Ятрогения — это не только про медицину, но и про другие сферы жизни. Например, экономика или SEO — Search, черт побери его, Engine Optimization. Обычно появляется там, где приобретения предательски малы и очевидны, а издержки огромны, скрыты и появляются спустя какое-то время. И, конечно, потенциальные издержки куда больше, чем итоговая прибыль.

Поэтому когда есть неопределенность и вот это вот свербит «надо что-то делать», то, может, разумнее прислушаться к своей прокрастинации, а не избавляться от нее?

Полководца Фабия Максима величали «медлительным», и он жутко раздражал Ганнибала тем, что избегал сражения и откладывал его. Группа британских революционеров создала Фабианское общество в честь медлительного римского полководца, они разделяли идею откладывания революции любой ценой — в него, кстати, входили и Бернард Шоу с Дж. Уэллсом. Может быть поэтому, Англия избежала таких потрясений, которые происходили в других государствах. Лао-цзы был автором доктрины «пассивного достигания«. Немногие понимают, что прокрастинация — наша естественная защита: пусть все идет своим чередом и упражняется в антихрупкости.

Прокрастинация, метод жеребьевки, урим и туммим, молитва — иногда полезнее при принятии решений, чем вся эта теория и прогнозы. Ну, а что? Древние люди часто пользовались жеребьевкой для нахождения случайного выхода без того, чтобы принимать решение самому — человек освобождал себя от ответственности за последствия, делал то, что велят боги, значит, не нужно впоследствии переоценивать свои действия. Ваал сделал выбор за меня!

Очень удобно. Если логика вещей нам недоступна — она в руках Бога. К тому же, логика исключает — по определению — нюансы, а так как истину можно найти исключительно в нюансах, логика превращается в бесполезный инструмент для поиска Истины. Религия — замечательная вещь! Она делает нас менее зависимыми от погрешностей человеческих теорий и организаций.

Ну, раз мы тут затронули логику, а это Аристотель. То нельзя не рассказать про Фалеса, его историю успешного успеха и выводы.

Фалес жил в Милете — торговом городе, где господствовал дух коммерции и предпринимательства. Наш герой был беден, деньги его не особо интересовали, но он устал от намеков своих более предприимчивых друзей, которые подкалывали его в духе «кто может, тот делает, а остальные философствуют», «почему такой бедный, если такой умный» — вот это все, ну, вы поняли.

Однажды Фалес провернул следующий трюк: законтрактовал на весну все маслобойни Милета и Хиоса, причем заплатил за это довольно низкую цену. Урожай оливок был исключительно богатым, спрос на услуги маслобоен вырос, и Фалес освобождал их владельцев от обязательств по контракту на собственных условиях, нажив в процессе значительное состояние. Затем он вернулся к философии.

Из истории с Фалесом можно сделать много выводов. Например, что он предвидел хороший урожай, типа как-то по звездам или другим признакам получил это «высшее» знание. Хотя, по сути, он извлек выгоду из недостаточного знания — заключил контракт, где имелась явная ассиметрия. Речь идет об опционе (Талеб почему-то это так называет), который дает право, но не обязательство. Разумеется, для другой стороны — это наоборот, обязательство, но не право. Фалес заплатил за эту привилегию небольшую цену, его потери были ограничены, а потенциальный доход — велик. Это был первый опцион в истории человечества.

Ассиметрия — когда в данной ситуации кто-то больше приобретает, чем теряет. Этот человек антихрупок и выигрывает от переменчивости, случайности, ошибок, неопределенности, стрессоров, времени.

Любой выбор, который позволяет вам приобрести больше, чем потерять — есть вектор антихрупкости. Мне нравится идея с опционами, и я сейчас над этим думаю.

Талеб делает выпады не только в сторону Аристотеля с его логикой. Он критикует и современные экономические теории, и действия правительств отдельных стран, и систему образования (советско-гарвардскую), и медицину, и неоманию, и Просвещение, и даже всю послевоенную архитектуру! С ним можно соглашаться, можно возражать, вести диалоги — серьезно. Но вот против его критики псевдонаучных подходов возразить сложно, когда фокус на том, что знаешь, и полный игнор неизвестного. Поэтому мне скорее по душе просвещенный рационализм, который несет в массы автор: мыслить и действовать с учетом того, что вы не видите всей полноты картины. Быть просвещенным — значит понимать, что вы так мало знаете… Возвращаемся к Сократу с его «я знаю, что я ничего не знаю«.

Ловлю себя на мысли, что написала «многабукафф», но даже не коснулась сути. Ни структуры у моего отзыва, ни выводов, очень все спонтанно и непонятно. Зато не наспойлерила и сделала все в очень талебовском духе. Помните про фланёра? Куда ветер подул — туда и он, прям как мои мысли.

Осталось привести любимую цитату из книги. Какую выбрать — немножко грустную или смешную? Кидаю монетку: орел — грустная, решка — смешная. Тадададам! Орел. Так решили боги, а я не при чем:

«Антихрупкость системы гарантируется смертностью ее частей — а я часть группы, которая называется «человечество». Я здесь, чтобы умереть героической смертью за коллектив, произвести потомство (и подготовить его к жизни), а также — написать книги. Моя информация, то есть мои гены и мысли, моя антихрупкость должны стремиться к бессмертию, а я — нет. Все, что нужно мне, — попрощаться, быть похороненным в монастыре Св. Сергия в Амионе и освободить, как говорят французы, place aux autres — место для других».