Ночь нежна Фицджеральд Френсис Скотт

Когда все кругом рушится, нужно срочно найти какую-нибудь точку опоры — не важно какую. А лучше — несколько… Забавно. На детской площадке около моего дома каждый вечер девочка-подросток раскачивается на качелях. Всегда, когда я прохожу мимо — отмечаю про себя «девочка на месте». И даже сейчас, во время карантина, когда я в маске и перчатках мелкими перебежками трушу в магазин, деловито так, с видом острой потребности в покупках (о! мне срочно нужен гранат, я умираю! или — хочу кукурузу, целебную!), девочка на качелях — моя точка опоры, моя константа. Если она на месте, значит, все хорошо.

Что еще? Классика, имею ввиду — классическую литературу. То, на что можно опереться. Френсис Фицджеральд Скотт, например. Люблю его. Странно, что «Ночь нежна» прошла мимо меня в школьное время. А это гораздо более многослойный роман, чем Великий Гэтсби, которого я тоже обожаю.

И вот уже мы рядом. Ночь нежна.

Как здесь темно!

…И тот лишь свет, что в силах просочиться

Сквозь ставни леса и засовы сна.

Ни фантастика, ни нон-фикшн, ни художественный постмодерн не дадут вам прочно опереться на них в такое время как сейчас, только хуже будет. Поэтому доставайте с полок пыльного Бальзака, Виктора Гюго, Эмиля Золя. Можно копнуть в глубь веков — Боккаччо, Данте, Петрарка, Шекспир. Что-нибудь в таком духе. Вчитываться, искать вечные смыслы, формулировать свои ценности, которые станут точками опоры в любой непонятной ситуации – стержнем твоей покосившейся личности.

Итак, Ночь нежна. Здесь нет такой амплитуды эмоций, как в Гэтсби. Из-за этого роман может показаться кому-то скучным. Но, во-первых, нам сейчас лишние эмоциональные потрясения не нужны, во-вторых, здесь есть «что-то еще», охотимся за ним.

В первой части романа автор погружает нас в атмосферу летней расслабленности — французская Ривьера, 20-е годы, море, горы, роскошь, красивые и богатые люди, хорошие манеры, курортный роман (куда ж без него?). Морские закаты — прям бальзам на душу!

Вторая часть — это небольшой флешбэк в прошлую жизнь главных героев Дика и Николь Дайверов. Оказывается, что супруг — психиатр, а его жена — бывшая пациентка. Познакомились они в начале карьеры Дика в швейцарской клинике для богатых, где девушка проходила лечение.

Дик Дайвер только закончил свою учебу в Цюрихе, но уже получил ученую степень и написал несколько книг по психиатрии. Амбициозного молодого доктора рада заполучить любая престижная европейская клиника, но он останавливается на центре Домлера на берегу Цюрихского озера. Что ж, Дика Дайвера ждет блестящая карьера специалиста и ученого! Иначе и быть не может — долгие годы учебы, гибкий ум, манеры, роскошная внешность — все при нем.

Вначале Дик старается избегать Николь, ведь это непрофессионально — влюбиться в пациентку, к тому же это может сказаться на карьере. Разумеется, Дик хочет быть любимым, но только в перспективе, и только если это не навредит его планам.

Николь почти здорова, но ее близкие беспокоятся за нее. И когда видят ее интерес к молодому человеку — врачу, то моментально соображают, что личный врач-психиатр — просто находка для них. А нужно сказать, что Николь из ооочень состоятельной американской семьи.

Конечно же, Дику нравится Николь, дело не в деньгах и образе жизни ее семьи, недоступном среднему классу, к которому, по идее, принадлежит наш доктор. Я вообще не сразу поняла отношение главного героя к деньгам, мне казалось, что для него это не очень принципиальные вещи. Пришлось даже немного вернуться назад, что бы отыскать этот отрывок в книге:

«Дик ужинал у Франца, в коттедже на краю парка, в обществе его жены и маленькой собачки, от которой почему-то пахло паленой резиной. Он чувствовал себя немного подавленным — не скромной атмосферой бережливости и не обликом фрау Грегоровиус, которая выглядела именно так, как и следовало ожидать, а внезапно сузившимися горизонтами, с которыми Франц, похоже, смирился. Для Дика границы аскетизма лежали в иной плоскости — он мог принять его как самоцель, даже как источник гордости и самоудовлетворения, но понять, как можно сознательно сводить свою жизнь до уровня полученного в наследство костюма, был не в состоянии.

В том, как Франц и его жена привычно двигались в тесном домашнем пространстве, не было ни изящества, ни жизненной искры. Проведенные во Франции первые послевоенные месяцы и безжалостное добивание немецкой экономики оказали влияние на умонастроение Дика. Интуиция подсказала ему, что негоже серьезному человеку довольствоваться этим, и заставила начать новый, с нуля, отсчет времени по швейцарским часам…»

Потом я припомнила, что Дик из небогатой семьи священника, он вел довольно аскетичную жизнь во время учебы. Поэтому, конечно, роскошь, в которой жила семья Николь, вполне могла произвести впечатление на молодого человека.

В конечном итоге Николь все же начинает носить фамилию Дайвер. Вначале молодая семья живет довольно скромно на съемных квартирах в Цюрихе, но так не может продолжаться вечно! Роскошь постепенно возвращается в жизнь Николь и Дика. Наш скромный доктор-аскет входит во вкус и, по-моему, постепенно отходит от врачебной практики. Как такое возможно? Куда же делось любопытство ученого и специалиста? Амбиции? Удивляюсь вместе с Николь:

«Дик, почему ты записался в отеле как «мистер и миссис Дайвер», а не как «доктор и миссис Дайвер»? Ты сам учил меня, что работа — самое главное, и я это усвоила. Ты всегда говорил, что у мужчины должно быть дело, когда у него нет дела, он становится просто одним из многих… Если тебе хочется все перевернуть с ног на голову, пожалуйста! Но что в этом случае делать твоей Николь, дорогой? Начать ходить на руках?».

Действительно, если твой мужчина погружается в апатию и у него нет четкого вектора, что остается делать тебе? Ходить на руках? А если эта апатия принимает форму пьянства?

Очень больно читать, как мир Николь переворачивается – почему-то я прям пропустила через себя всю ее горечь и разочарование. Вчера еще она была любящей женой, умирающей от ревности и любви, растворяющейся в интеллекте своего кумира, а сегодня будто розовые очки сползли и не осталось НИЧЕГО, кроме жалости и раздражения. Конечно, семья Николь ее поддержит. Курс лечения завершен. Доктор Дайвер обретает свободу.

Я правда не поняла, что это было? Что случилось с Диком? Неужели деньги способны так подпортить неподготовленного к ним человека? Николь надушилась, припудрила носик и пошла дальше — ну, не срослось, печалька. А Дик просто же сломался как какая-то тонкая ветка об колено… И это человек с достаточно прочным стержнем — психиатр, ученый, автор книг. Так же не бывает! А если и бывает, то что тогда делать нам, простым смертным?

Очень грустная книга. Не отпускает меня несколько дней. Про что она? Кто больше виноват? И что делать? Я не знаю

Тем не менее это хорошая «ночная» история. Местами, конечно, раздражает пафос в диалогах, но это же классика — не нужно придираться. Отдельное спасибо Френсису Скотту за то, как он показал живописные места Европы, послевоенный мир (20-30 годы — мое любимое время), атмосферу внутри обеспеченного беззаботного общества, без всей вот этой нашей современной политкорректности и прочих заморочек.

Кому читать? Всем любителям классики и Френсиса Скотта Фицджеральда, кому сейчас неспокойно или грустно.

Фраза напоследок:

«Состоятельные американцы выходили из вокзала на перрон с откровенно новыми лицами — смышлёными и сосредоточенными. То были лица не мыслителей, но людей, отлично владеющих набором чужих расхожих мыслей.

Если среди них вдруг попадалось английское лицо, его легко было распознать по проницательному и настороженному выражению. Когда на перроне собралось достаточно много американцев, первое впечатление безукоризненной правильности и окружавшая их аура денег начали блекнуть, превращаясь в неуловимую национальную дымку, затемнявшую взгляд как им самим, так и сторонним наблюдателям…»